До того, как имя его стало известно многим, Кассиан Андор был лишь одним из теней на шумных улицах Фестиваля. Его мир состоял из срочных поручений, тусклого света неоновых вывесок и постоянного, едва уловимого страха. Власть Империи с каждым днём ощущалась всё сильнее, её хватка сжимала горло даже самым далёким от политики мирам.
Всё началось не с громких заявлений, а с тихого, личного бунта. Однажды он стал свидетелем того, как имперские патрули забрали его соседа, старого механика, чья единственная вина заключалась в неосторожном слове. Это был не единичный случай, а часть удушающей повседневности. Кассиан понял, что больше не может просто наблюдать.
Его первые шаги были осторожными и одинокими. Он использовал свои навыки навигатора и знание подпольных маршрутов не для контрабанды, а для передачи информации. Карты патрулирования, расписания грузовых перевозок, слухи о передвижениях войск — мелочи, по отдельности ничего не значащие, но вместе способные сложиться в картину. Он искал контакты среди таких же недовольных: водителей грузовозов, владельцев захудалых таверн, уличных техников. Доверие строилось медленно, каждый новый человек был потенциальной ловушкой.
Однажды его маршрут пересекся с цепочкой людей, которые говорили не о мелком саботаже, а о чём-то большем. Они не имели громкого названия, у них не было единого центра. Это была просто сеть — рыхлая, но живая. Кассиан стал её частью, связным между разрозненными ячейками на периферийных мирах. Миссии усложнялись: теперь нужно было не просто передать данные, а обеспечить безопасную встречу, найти укрытие для беглецов, добыть специфические детали для импровизированного вооружения.
Каждый успех был маленькой победой. Каждая неудача — горьким уроком, оплаченным кровью. Он научился читать ложь в глазах, чувствовать слежку за спиной, исчезать за секунду до того, как в дверь врывались штурмовики. Его прежняя жизнь растворилась, оставив после себя лишь набор легенд и поддельных идентификаторов. Он видел, как из этих разрозненных усилий, из тысяч таких же, как он, маленьких актов неповиновения, начало медленно, с трудом, прорастать нечто большее — хрупкий каркас будущего Сопротивления. Это была не армия, а идея, и Кассиан Андор, сам того до конца не осознавая, стал одним из тех, кто вдохнул в неё жизнь.
