Шторм обрушился на остров с яростью, о которой старики-рыбаки рассказывали лишь в страшных сказках. Именно в эту бурю он нашел ее — полуживую, вцепившуюся в обломки шлюпки. Спасение девочки стало первым звеном в цепи, что медленно, неумолимо начала тянуть его из укрытия, которое он строил годами.
Одиночество было его крепостью. Теперь в ней появился чужой, хрупкий жилец. Сначала он думал лишь переждать, пока стихнет непогода и придут за ней. Но те, кто пришли, не были спасателями. В их глазах он узнал холодный отсвет прошлого — того самого, что загнал его на край света.
Девочка оказалась не просто потеряшкой. Она была ключом, живой мишенью, разменной монетой в игре, правила которой он знал слишком хорошо. Игра, от которой он сбежал, нагнала его здесь, среди соленых ветров и криков чаек.
Теперь бежать приходилось вдвоем. Не просто от шторма, а от людей, чьи тени длиннее ночи. Каждый поворот тропы, каждый выбор укрытия — это балансирование между желанием спрятаться навсегда и древним, почти забытым инстинктом — встать и дать бой.
Природа стала одновременно и врагом, и союзником. Ливни скрывали следы, но и выгоняли из пещер. Холод пробирал до костей, зато отгонял преследователей. Они шли на ощупь, доверяясь шепоту интуиции и редким проблескам звезд сквозь разрывы туч. В этой гонке не было времени на раздумья, только на действия. Иногда — чтобы укрыться. Иногда — чтобы сделать шаг вперед и встретить опасность лицом к лицу.
